Отечественная война 1812 года
 

 

 

 

 

 

 

 

Главная

 
Дипломатическая дуэль
От Немана до Смоленска
Начало войны 1812 года

Назначение Кутузова

Бородинское сражение
Взятие Москвы
Наполеоновская пропаганда
Партизанская война
Наступление русской армии
Переправа через Березину

Итоги войны 1812 года

Исторические личности
Исторические документы
Ссылки на полезные ресурсы
Форум проекта
Контакты

 

Статистика посещений

 
 

 

 

Наши партнеры

 

 

 

 

 

Партизанская война в 1812 году

Пассивные и активные формы крестьянского сопротивления.

Чем дальше продвигалась наполеоновская армия, тем организованнее становилось сопротивление населения. Повсеместно разгоралась партизанская война.

Самой массовой формой борьбы народных масс России с захватчиками была борьба за продовольствие. Уже с первых дней нашествия французы требовали от населения большого количества хлеба и фуража для снабжения армии. Но крестьяне не хотели отдавать хлеб врагу. Несмотря на хороший урожай, большинство полей в Литве, Белоруссии и на Смоленщине оставались неубранными. 4 октября начальник полиции Березинской подпрефектуры Домбровский писал: "Мне приказывают все доставлять, а взять неоткуда... На полях много хлеба, не убранного из-за неповиновения крестьян".

От пассивных форм сопротивления крестьяне все чаще начинают переходить к активным, вооруженным. Повсеместно - от западной границы до Москвы - начинают возникать крестьянские партизанские отряды. На оккупированной территории даже существовали районы, где не было ни французской, ни русской администрации и которые контролировались партизанскими отрядами: Борисовский уезд в минской губернии, Гжатский и Сычевский уезды в Смоленской, Вохонская волость и окрестности Ко-лоцкого монастыря в Московской. Обычно во главе таких отрядов становились раненые или отставшие по болезни кадровые солдаты или унтер-офицеры Один из таких крупных партизанских отрядов (до 4 тыс. человек) возглавил в районе Гжатска' солдат Еремей Четвертаков.
Еремей Васильевич Четвертаков был рядовым солдатом драгунского кавалерийского полка, входившего в августе 1812 г. в арьергард русской армии под командованием генерала Коновницына. В одной из таких стычек 31 августа с авангардом французских войск, рвавшихся к Москве, у села Царево-Займище эскадрон, в котором находился Четвертаков, попал в сложную переделку: его окружили французские драгуны. Завязалась кровавая сеча. Прокладывая себе дорогу саблями и пистолетным огнем, малочисленный русский эскадрон вырвался из окружения, но в самый последний момент под Четвертаковым была убита лошадь. Упав, она придавила собой всадника, и он был взят в плен окружившими его драгунами неприятеля. Четвертакова отправили в лагерь для военнопленных под Гжатском.

Но не таков был русский солдат, чтобы смириться с пленом. Караульную службу в лагере несли насильственно 172 мобилизованные в "великую армию" славяне-далматинцы, только В 1811 г. ставшие "французами", после включения так называемых Иллирийских провинций на побережье Адриатического моря - Далмации в состав Французской империи. Четвертаков быстро нашел с ними общий язык и на четвертый день плена, при помощи одного из караульных солдат, бежал.

Вначале Еремей Васильевич попытался пробиться к своим. Но это оказалось делом сложным - всюду маячили конные и пешие патрули противника. Тогда смекалистый солдат лесными тропами пробрался от Смоленской дороги к югу и вышел к деревне Задково. Не дожидаясь никакого приказа, Четвертаков на свой страх и риск начал создавать партизанский отряд из жителей этой деревни. Крепостные крестьяне все как один откликнулись на призыв бывалого солдата, но Четвертаков понимал - для борьбы с сильным и хорошо обученным противником одного порыва мало. Ведь никто из этих патриотов не умел владеть оружием, да и лошадь для них была лишь тягловой силой, чтобы пахать, косить, возить телегу или сани.

Почти никто не умел ездить верхом, а быстрота передвижения, маневренность были залогом успехов партизан. Четвертаков начал с того, что создал "партизанскую школу". Для начала он обучил своих подопечных элементам кавалерийской верховой езды и простейшим командам. Затем под его наблюдением деревенский кузнец сковал несколько самодельных казацких пик. Но надо было достать и огнестрельное оружие. В деревне конечно его не было. Где взять? Только у противника.

И вот 50 лучше всего обученных партизан верхом на лошадях, вооруженных самодельными пиками и топорами, под покровом ночи совершили свой первый рейд. По Смоленской дороге сплошным потоком к Бородинскому полю шли войска Наполеона. Напасть на такую армаду - самоубийство, хотя все горели нетерпением и рвались в бой. Неподалеку от дороги, в лесу, Четвертаков решил устроить засаду, ожидая, что какая-нибудь небольшая группа неприятеля отклонится от маршрута в поисках еды и корма для лошадей. Так оно и случилось. Около 12 французских кирасир сошли с дороги и углубились в лес, направляясь к ближайшей деревеньке Кравной. И вдруг на пути кавалеристов повалились деревья. С криком "Засада! Засада!" кирасиры повернули было назад, но и здесь на их пути прямо на дорогу рухнули вековые ели. Ловушка! Не успели французы опомниться, как со всех сторон на них налетели бородатые мужики с пиками и топорами. Бой был коротким. Все 12 полегли на глухой лесной дороге. Партизанам досталось десять отличных кавалерийских лошадей, 12 карабинов и 24 пистолета с запасом зарядов к ним.

Но русский драгун не спешил - ведь никто из его воинства никогда не держал в руках кавалерийский карабин или пистолет. Сначала надо было научиться владеть оружием. Сам Четвертаков целых два года проходил эту науку в рекрутах запасного драгунского полка: учился заряжать, стрелять с лошади, с земли, стоя и лежа, да не просто стрелять в божий свет как в копеечку, а прицельно. Еремей отвел свой отряд назад, на партизанскую базу в Задково. Здесь он открыл "второй класс" своей "партизанской школы" - учил крестьян владению огнестрельным оружием. Времени было в обрез, да и пороховых зарядов мало. Поэтому курс - ускоренный.

На деревьях развесили латы и начали палить по ним как по мишеням. Не успели мужички и пару раз потренироваться в стрельбе, как на взмыленной лошади прискакал дозорный: "Французы идут к деревне!" Действительно, большой отряд французских фуражиров во главе с офицером и целой колонной провиантских фур двигался через лес к Задково.

Еремей Четвертаков отдал первую воинскую команду - "В ружье!" Французов вдвое больше, но на стороне партизан смекалка и знание местности. Снова засада, снова короткий бой, на этот раз со стрельбой уже не по мишеням, и снова успех: 15 оккупантов остаются лежать на дороге, остальные поспешно бегут, бросив боеприпасы и оружие. Вот теперь можно было воевать всерьез!

Слухи об успехах задковских партизан под командованием бежавшего из плена лихого драгуна широко распространились по всей округе. Не прошло и двух недель со дня последнего боя, как к Четвертакову потянулись крестьяне со всех окрестных деревень: "Возьми, батюшка, под свое начале". Вскоре партизанский отряд Четвертакова достиг трехсот человек. Простой солдат проявил недюжинное командирское мышление и смекалку. Он разделил свой отряд на две части. Одна несла дозорную службу на границе партизанского района, не допуская в него мелкие группы фуражиров и мародеров.
Другая стала "летучим отрядом", совершавшим рейды по тылам противника, в окрестности Гжатска, к Колоцкому монастырю, к городу Медыни.

Партизанский отряд непрерывно рос. К октябрю 1812 г. он уже достиг численности почти в 4 тыс. человек (целый партизанский полк!), это позволило Четвертакову не ограничиваться уничтожением мелких шаек мародеров, а громить крупные воинские соединения. Так, в конце октября он наголову разбил батальон французской пехоты с двумя пушками, захватил награбленное захватчиками продовольствие и целое стадо отнятого у крестьян скота.

Во время французской оккупации Смоленской губернии большая часть Гжатского уезда была свободна от захватчиков - партизаны зорко охраняли границы своего "партизанского края". Сам Четвертаков оказался чрезвычайно скромным человеком. Когда армия Наполеона поспешно бежала из Москвы по Старой Смоленской дороге, драгун собрал свое воинство, низко поклонился им "за службу царю и отечеству", распустил партизан по домам, а сам бросился догонять русскую армию. В Могилеве, где генерал А. С. Кологривов формировал резервные кавалерийские части, Четвертакова приписали к киевскому драгунскому полку, как опытного солдата, произвели в унтер-офицеры. Но никто не знал, что он - один из героев-партизан Отечественной войны 1812 г. Только в 1813 г., после того как сами крестьяне-партизаны Гжатского уезда обратились к властям с просьбой отметить заслуги "Четвертака" (таким было его партизанское прозвище) как "спасителя Гжатского уезда", вновь ставший главнокомандующим после смерти М. И. Кутузова М. Б. Барклай-де-Толли наградил "киевского драгунского полка унтер-офицера Четвертакова за подвиги его, оказанные в 1812 году против неприятеля, знаком отличия Военного Ордена" (Георгиевским крестом, высшей наградой солдат русской армии). Четвертаков храбро сражался во время заграничного похода русской армии в 1813-1814 гг. и закончил войну в Париже. Партизанский отряд Еремея Четвертакова был не единственным. В той же Смоленской губернии в Сы-чевском уезде партизанский отряд из 400 человек возглавил отставной суворовский солдат С. Емельянов. Отряд провел 15 боев, уничтожил 572 солдата противника и взял в плен 325 человек. Но нередко во главе партизанских отрядов становились и простые крестьяне. Например, в Московской губернии действовал большой отряд крестьянина Герасима Курина. Что особенно поражало оккупантов, так это участие в партизанском движении женщин. История сохранила до наших дней подвиги старостихи хутора Горшкова Сычевского уезда Смоленской губернии Василисы Кожиной. Ей под стать была и "кружевница Прасковея" (фамилия ее осталась неизвестной) из деревни Соколово той же Смоленской губернии.

Особенно много партизанских отрядов возникло в Московской губернии после занятия французами Москвы. Партизаны уже не ограничивались нападениями на отдельных фуражиров из засады, а вели с захватчиками настоящие бои. Например, отряд Герасима Курина вел такие непрерывные бои с 25 сентября по 1 октября 1812 г. 1 октября партизаны (500 конных и 5 тыс. пеших) в бою у села Павлов Посад разгромили крупный отряд французских фуражиров. Было захвачено 20 повозок, 40 лошадей, 85 ружей, 120 пистолетов и т. д. Неприятель не досчитался более двух сотен солдат.
За свои самоотверженные действия Герасим Курин получил Георгиевский крест из рук самого М. И. Кутузова.

Это был редчайший случай награждения невоенного человека, да еще крепостного мужика. Наряду с крестьянскими партизанскими отрядами по инициативе Барклая-де-Толли и Кутузова с августа 1812 г. начали создаваться так называемые войсковые (летучие) партизанские отряды из регулярных и иррегулярных (казаки, татары, башкиры, калмыки) войск.

Войсковые партизанские отряды. Видя растянутость коммуникаций противника, отсутствие сплошной линии обороны, не защищенные противником дороги, русское военное командование решило использовать это для нанесения ударов небольшими летучими отрядами конницы, направляемыми в тылы "великой армии". Первые такие отряды были созданы еще до Смоленского сражения Барклаем-де-Толли (4 августа - войсковой партизанский отряд Ф. Ф. Винценгероде). Отряд Винценгероде действовал вначале в тылу французских войск в районе Витебска и Полоцка, а с оставлением Москвы срочно переместился на Петербург-скую дорогу непосредственно в окрестности "второй столицы". Затем был создан отряд войсковых партизан И. И. Дибича 1-го, действовавший в Смоленской губернии. Это были крупные отряды, объединявшие от шести, как у Винценгероде, до двух, как у Дибича, полков кавалерии. Наряду с ними действовали мелкие (150-250 человек) подвижные конные воинские партизанские команды. Инициатором их создания выступил известный поэт-партизан Денис Давыдов, получивший поддержку Багратиона и Кутузова. Давыдов же и возглавил первый такой маневренный отряд из 200 человек гусар и казаков незадолго до Бородинской битвы.

Отряд Давыдова действовал сначала против небольших 180 групп противника (фуражирных команд, небольших обозов и т. д.). Постепенно команда Давыдова обрастала за счет отбитых русских пленных. "За неимением русских мундиров я одел их во французские мундиры и вооружил их французскими ружьями, оставя им для приметы русские фуражки вместо киверов",^ писал позднее Д. Давыдов. 'Вскоре у Давыдова было уже 500 человек. Это позволило ему увеличить размах операций. 12 сентября 1812 г. отряд Давыдова разгромил крупный обоз неприятеля в районе Вязьмы. В плен было захвачено 276 солдат, 32 повозки, две фуры с патронами и 340 ружей, которые Давыдов передал ополченцам.

Французы не на шутку встревожились, видя успешные действия отряда Давыдова в районе Вязьмы. Для: его разгрома был выделен 2-тысячный карательный отряд, но все усилия были тщетны - местные крестьяне вовремя предупреждали Давыдова, и он уходил от карателей, продолжая громить обозы противника и отбивая русских военнопленных. Впоследствии Д. В. Давыдов обобщил и систематизировал военные результаты действий войсковых партизан в двух своих работах 1821 года: "Опыт теории партизанских действий" и "Дневник партизанских действий 1812 г.", где справедливо подчеркнул значительный эффект этой новой для XIX в. формы войны для поражения неприятеля.
Успехи войсковых партизан побудили Кутузова активно использовать эту форму борьбы с неприятелем во время отхода от Бородина к Москве. Так возник крупный отряд войсковых партизан (4 кавалерийских полка) под командованием другого прославленного партизана генерала И. С. Дорохова.

Отряд Дорохова успешно громил транспорты неприятеля на Смоленской дороге с по 14 сентября, захватив в плен более 1,4 тыс. солдат и офицеров противника. Крупной операцией отряда Дорохова явился разгром французского гарнизона в городе Верея 19 сентября 1812 г. Охранявший город вестфальский полк из корпуса Жюно был наголову разбит. Характерно, что в штурме вместе с войсковыми партизанами участвовал и крестьянский партизанский отряд Боровского уезда.

Очевидные успехи отрядов Давыдова и Дорохова, а молва об их победах быстро распространилась по всем центральным губерниям России и в русской армии, стимулировали создание новых отрядов войсковых партизан. Во время пребывания на Тарутинской позиции Куту зов создал еще несколько таких отрядов: капитановА. Н. Сеславина и А. С. Фигнера, полковников И. М. Вадбольского, И. Ф. Чернозубова, В. И. Пренделя, Н. Д. Кудашева и др. Все они действовали на дорогах, ведущих к Москве.
Особенно смело действовал отряд Фигнера. Сам командир этого отряда отличался безудержной храбростью. Еще во время отступления из Москвы Фигнер добился у Кутузова разрешения остаться в столице для совершения покушения на Наполеона. Переодевшись торговцем, он день за днем следил за штаб-квартирой Наполеона в Москве, попутно создав небольшой отряд городских партизан. Отряд по ночам громил караулы оккупантов. Совершить покушение на Наполеона Фигнеру не удалось, но свой опыт военного разведчика он успешно применил, возглавив партизан. Спрятав свою небольшую команду в лесу, сам командир в форме французского офицера выезжал на Можайскую дорогу, собирая разведывательные данные. Наполеоновским солдатам и в голову не могло прийти, что блестяще говорящий по-французски офицер - переодетый партизан. Ведь многие из них (немцы, итальянцы, поляки, голландцы и др.) понимали по-французски только команды, объясняясь между собой на том невообразимом жаргоне, который только условно можно было назвать французским языком.

Фигнер и его отряд не раз попадали в сложные переделки. Однажды их с трех сторон окружили каратели. Казалось все, выхода нет, надо сдаваться. Но Фигнер придумал блестящую военную хитрость: он переодел половину отряда во французскую форму и инсценировал бой с другой частью. Настоящие французы остановились, ожидая конца и готовя повозки для трофеев и пленных. Между тем "французы" оттеснили русских к лесу, а затем они вместе скрылись.

Кутузов высоко оценил действия Фигнера и поставил его во главе более крупного отряда из 800 человек. В письме своей жене, переданном с Фигнером, Кутузов писал: "Погляди на него пристально, это - человек необыкновенный. Я этакой высоты души еще не видел, он фанатик в храбрости и в патриотизме..."

Подавая наглядный пример патриотизма, М. И. Кутузов направил в войсковые партизаны и своего зятя и адъютанта полковника князя Н. Д. Кудашева. | Подобно Давыдову, Кудашев возглавил небольшой мобильный отряд из 300 донских казаков и, выйдя из Тарутино в начале октября 1812 г., начал активно действовать в районе Серпуховской дороги.

10 октября ночью внезапным ударом донцы разгромили в селе Никольском французский гарнизон: из более чем 2 тысяч 100 было убито, 200 попали в плен, остальные в панике бежали.16 октября отряд Кудашева в районе села Лопасни рассеял большой отряд французских кирасир, захватил их обоз и 16 пленных. 17 октября у деревни Алферове донцы Кудашева вновь напали из засады на растянувшийся по Серпуховской дороге другой наполеоновский кавалерийский отряд и вновь взяли в плен 70 человек.
Кутузов внимательно следил за боевыми партизанскими успехами своего любимого зятя (он его называл "мои глаза" ) и с удовольствием писал его жене - своей дочери: "Кудашев также партизанит и хорошо делает".

19 октября Кутузов распорядился расширить эту "ма лую войну". В своем письме к старшей дочери в Петербург 13 октября он так объяснял свое намерение: "Стоим уже более недели на одном месте (в Тарутино.- В. С.) и с Наполеоном смотрим друг на друга, каждый выжидает время. Между тем маленькими частями деремся всякий день и поныне везде удачно. Всякий день берем в полон человек почти по триста и теряем так мало, что почти ничего...".

Но если Наполеон действительно ждал (и напрасно) мира с Александром I, то Кутузов действовал - он расширял вокруг Москвы "малую войну". Действовавшим вблизи Тарутина отрядам Фигнера, Сеславина и Кудашева было приказано с 20 по 27 октября 1812 г. пройтись по тылам наполеоновской армии - от Серпухова до Вязьмы - с небольшими маневренными отрядами, не более 100 человек у каждого. Главная задача - разведка, но не следует пренебрегать и боями. Командиры войсковых партизан так и сделали: громя по дороге отдельные воинские части и фуражирные команды противника (только отряд Кудашева взял в плен 400 человек и отбил 100 повозок с продовольствием), они собирали ценные сведения о дислокации вражеских войск. Кстати, именно Кудашев, просматривая найденные у одного из убитых французских штабных офицеров бумаги, обнаружил секретное предписание начальника штаба "великой армии" маршала Бертье об отправлении "всех тяжестей" (т. е. награбленного в Москве имущества.- В. С.) на Можайскую дорогу и далее к Смоленску, на запад. Это означало, что французы намерены в скором времени оставить Москву. Кудашев немедленно переслал это письмо Кутузову.

Оно подтвердило стратегический расчет великого русского полководца. Еще 27 сентября, почти за месяц до оставления французами "первопрестольной", он писал старшей дочери (не без умысла - она являлась статс-дамой при дворе и была вхожа к жене царя): "Я баталию выиграл прежде Москвы (на Бородино.- В. С), но надобно сберегать армию, и она целехонька. Скоро все наши армии, т. е. Тормасова, Чичагова, Витгенштейна и еще другие станут действовать к одной цели, и Наполеон долго в Москве не пробудет..."

Войсковые партизаны доставляли много неприятностей и тревог Наполеону. Ему пришлось отвлечь на охрану дорог из Москвы значительные силы. Так, для охраны отрезка от Смоленска до Можайска были выдвинуты части резервного корпуса Виктора. Жюно и Мюрат получили предписание усилить охрану Боровской и Подольской дорог. Но все усилия были тщетны. Кутузов имел все основания сообщать царю, что "партизаны мои наводили страх и ужас на неприятеля, отняв все способы продовольствия".